ХРАМ ВО ИМЯ ПЕРВОВЕРХОВНЫХ АПОСТОЛОВ ПЕТРА И ПАВЛА г.ПОЛЕВСКОЙ

Божий мир глазами фотохудожника

Резвый жеребенок на зеленом лугу, ярко-алый цветок кактуса, солнце и тучи в грозовом сиянии, белоснежная коза с удивленными глазами… Невольно замирает сердце от красоты и восхищения, когда смотришь фотоработы настоятеля Петро — Павловского прихода о. Сергия Рыбчака на его личной страничке в интернете на Яндекс-фото.

О фотоискусстве, его смысле и целях и особом взгляде на мир священника – фотохудожника мы решили поговорить с о. Сергием.

— Отец Сергий, когда Вы впервые ощутили желание фотографировать?

— Трудно вспомнить, когда оно возникло. Мне было около 10 лет, когда я начал копить деньги на фотоаппарат. Купил «Смену 8», она была хуже даже чем «мыльница», но я был рад.

Меня с юных лет восхищали многие вещи в природе. Мы жили в Средней Азии, вокруг были горы Тянь-Шаня, чистейшие горные озера, голубые леса, голубые ели… Представьте цветущие красные горы – от маков. Маки отцвели, начинают цвести другие цветы. Постоянная смена красок, такая красота!

Когда у нас выпадал снег, то он из-за своей влажности облепливал деревья. Тутовник в снегу — это была неописуемая красота, словами не передать, это надо видеть. Я своей «Сменой» пытался фотографировать, но ничего не получалось. Не позволяла оптика.

— Кто Вас учил фотографировать, подсказывал, что хорошо, что плохо?

— В школе у нас был фотокружок, но он быстро закрылся. Приходилось самому этим заниматься. Тогда фотодело было роскошью. Нужно было покупать пленку, как сейчас помню, она стоила 35 копеек. Чтобы ее проявить, требовались бачок для проявителя, бачок для закрепителя, химикаты… А чтобы фото напечать, надо было напрашиваться к тому, у кого есть фотоувеличитель. Я в деревне жил, у нас его не было, ведь это была такая ценная вещь, как компьютер сегодня. У друга был увеличитель, вот мы с ним и возились. Те фотографии, что я делал в детстве, до сих пор хранятся в альбоме у моих родителей.

— Было у Вас желание в дальнейшем заниматься этим профессионально?

— С детства я очень хотел рисовать. Рисовал пейзажи, натюрморты, даже табуретки, — все, что видел. Мечтал поступить в художественную школу, но у нас ее не было. В школе уроки рисования преподавал учитель музыки, классный баянист, но художник он был никакой. Ставил натюрморты, и мы рисовали. Получилось так, что единственный, у кого хоть что-то получалось, был я. Поэтому меня все время просили плакаты какие-нибудь изобразить, снимали для этого с уроков.

Потом я поступил в техникум, там на рисование и фотографирование уже не было времени.

В армии рисовал серьезнее, масляными красками. Пришлось даже огромный портрет вождя мирового пролетариата рисовать. Целый месяц над ним работал. Когда все оформил, меня отпустили в отпуск.

— Интересно было Ленина рисовать?

— Конечно. Идеология меня не волновала, но я сильно заинтересовался плакатными формами. Была интересная творческая задача: простыми способами решить выразительную идею. Надо было так в композицию вписать плакат, чтобы он не бельмом казался, а органично вписывался в окружающее пространство. Советская школа политического, сатирического плаката, самая лучшая в истории мирового плакатного искусства, я до сих пор так считаю. Плакатное искусство меня тогда очень привлекало.

— А после армии?

— Когда мы приехали уже сюда, в Екатеринбург, я собирался поступать в архитектурный институт. На подготовительном отделении все у меня великолепно получалось, говорили: «ну, у тебя проблем не будет». Но проблемы были, потому что у нас родилась Лиза, а жене надо было заканчивать университет. Это были 90-е годы, везде очереди, талоны. Прикидывали и так, и сяк, и решили: не судьба.

Но мне было утешение: мы с друзьями выиграли городской конкурс оформления витрин. Оформили витрину «Детского мира» на Вайнера и получили премию. На эти деньги я купил катушечный магнитофон, и мы с женой были рады. Он потом у нас долго на клиросе стоял.

— А фотографией когда стали серьезно заниматься?

— Когда понял, что научиться рисовать хорошо мне не светит, стал фотографировать.

Купил «мыльницу» «Браун» в комиссионном магазине Екатеринбурга. Этим фотоаппаратом я снимал лет девять без малого и был счастлив. Следующим этапом был «Олимпус», полуцифровой, полуаналоговый фотоаппарат. Это был уже другой уровень, там были ручные настройки, какое-то подобие нормального фотоаппарата. А потом началась цифровая революция, открылись новые горизонты.

— Вы считаете фотографию жанром искусства?

— Да, конечно. С юных лет я стремился выразить через фотообъектив красоту мира, понимал, что фотографирование — это творческая работа. Опыт построения композиции в рисунке помогал видеть ее в прицеле фотоаппарата.

Обычно из сотен фотографий зацепляет какая-то одна, где или удачное цветовое решение, или глубокий, интересный сюжет. Есть фотографии, которые при переводе на холст смотрелись бы великолепным пейзажем. Но когда эти фото размещаешь в Интернете, они теряют красоту.

Я недавно фотографировал Глубоченский пруд, сделал несколько удачных снимков, и когда на большом экране развернул, показал старшему сыну, он сказал: «Вот это да, так классно!» Получились Шишкинские мотивы: столько и драматизма, и света, и бликов, и глубоких теней… А когда выложил фото на Яндекс, оно потерялось, не вызвало интерес. В потоке миллионов фото такие вещи теряются.

— Каждый человек может стать фотохудожником? Что для этого нужно?

— Нужны способности, терпение, желание учиться. Художник или фотохудожник постоянно должен находиться в творческом поиске, должен много практиковать. Мне интересно учиться фотографировать, в фотосъемке сейчас много новых технологий.

Сейчас с помощью компьютерных программ можно доводить задуманное до конца. Если что-то во время съемки не получилось, можно с помощью программы доделать.

— С какой целью Вы фотографируете?

— Я не стремлюсь получить оценку, признание со стороны профессиональных сообществ. Мне важно тем, что я увидел, что меня поразило, поделиться с друзьями, близкими людьми. В Живом журнале на своей страничке я завел такую рубрику: фото мимоходом. Ехал, увидел, поделился впечатлением. Только не словами, а фотографией. Как-то ехал на службу мимо городской свалки, а она вся в снегу, необыкновенно красивая. Снял, разместил в Интернете. Никто не мог поверить, что это наша помойка.

— Взгляд фотохудожника отличается от взгляда обычного человека?

— У кого-то из художников есть слова: «Когда научишься видеть свет, цвет, ракурс, ты будешь все обычное видеть необычным. А если ты даже в необычном видишь обычное, то это взгляд не художника». Вот в этом различие.

— Что дает Вам это увлечение?

— Мне оно приносит радость. Кто-то из святых отцов однажды любовался цветами и выразил мысль, что цветы — остатки рая на земле. Я все время думаю: если мы видим эти осколки рая, восхищаемся ими, то насколько же прекрасен был мир до грехопадения! И как прекрасен тот небесный мир, о котором апостол Павел говорит: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что уготовал Бог любящим Его…»

— То есть фотография рождает религиозное чувство?

— Да, безусловно. Я вижу красивый цветок, радуюсь ему и удивляюсь. Любая лилия в миллион раз прекраснее царского одеяния, любая травинка прекраснее высокой моды. Через созерцание этой красоты укрепляется мое духовное чувство.

Задача художника – отобразить прекрасный мир Божий. Чтобы пробудить в людях положительные, добрые нравственные эмоции и чувства. Все настоящие художники это понимали и умели делать. Негативно лишь самовыражение, горделивое, с уродливыми претензиями. Великие художники не самовыражались, а пытались отобразить прекрасное.

— Кто из известных художников вам ближе?

— Я могу перечислять много имен, много направлений. Единственное, что мне не нравится – это абстракционизм. Тот же кубизм Пикассо имеет смысл и выражение. Но когда я вижу чудика, который непонятно что мажет и про эту мазню говорит: «экзистенциальное видение внутреннего состояния»… Я терпеть не могу, когда недостатки мастерства переводят в философию. Это бред.

— У вас есть любимые темы, сюжеты?

— Мне нравится снимать пейзажи, цветы, живность. Здесь большой простор для творчества. Можно показать цветок в окружении травы, росинок, а можно сфотографировать его, как простое сено, которое придет и съест корова. Выражать красоту простых вещей – в этом смысл и радость для меня.

Редко снимаю портреты, т.к. не каждый человек желает открыться, рассказать о себе. Я уважаю внутренний мир и неприкосновенность личности. К тому же не хочется давать повод страстям человеческим. Это слишком деликатная тема.

— А почему бы Вам не устроить в нашем городе выставку своих фоторабот?

— А зачем? Если что-то понравится, начнут охать, ахать: «ах, какой батюшка!» Зачем это мне? Кто хочет, пусть заходит на мою страничку в Яндексе и смотрит.

Единственная фотовыставка, которую мне бы хотелось устроить, это показать свалки и помойки в окрестностях Полевского. В чисто воспитательных целях: вот красота Божьего мира, а вот безобразие, в которое человек ее превратил. Чтобы люди отвечали хоть немного за мир, в котором живут, за его красоту.

19.08.2015 19:45
753

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!